Открытый доступ  Платный доступ или доступ для подписчиков

На модели «социального» стресса у крыс проведен сравнительный анализ влияния двух производных тафтсина — Thr-Lys-Pro-Arg-Pro-Gly-Pro (Селанк) и Met-Thr-Lys-Pro-Arg-Pro-Gly-Pro — на уровень про- и противовоспалительных цитокинов (ИЛ-1β, ИЛ-4, ФНО-α, ИЛ-6, ИЛ-10) в ткани гипоталамической области головного мозга крыс. Моделирование хронического «социального» стресса у крыс сопровождалось значимыми отклонениями цитокинового профиля в ткани гипоталамуса: уровни провоспалительных цитокинов ИЛ-1β, ИЛ-6 и ФНО-α превышали контрольные значения в 2,1 – 2,6 раза (p < 0,001), а концентрации противовоспалительных цитокинов ИЛ-4 и ИЛ-10 находились ниже контрольных на 30 – 47 % (p < 0,01), что свидетельствует о формировании локального нейровоспалительного ответа. Профилактическое внутрибрюшинное введение Thr-Lys-Pro-Arg-Pro-Gly-Pro (Селанк) в дозе 100 мкг/кг в течение 20 суток способствовало частичной коррекции стресс-индуцированного цитокинового дисбаланса: среднее отклонение концентраций как провоспалительных, так и противовоспалительных цитокинов было меньше на 38 % по сравнению с группой стресса (p < 0,01). Применение Met-Thr-Lys-Pro-Arg-Pro-Gly-Pro в той же дозе обеспечивало более выраженную стабилизацию цитокинового профиля: уровни провоспалительных цитокинов были существенно ниже показателей стрессовой группы (на 42 – 58 %, p < 0,001), а концентрация ИЛ-10 превышала показатели стрессовой группы — у субмиссивных особей прирост достигал 74 % (p < 0,001). Полученные данные позволяют рассматривать Met-Thr-Lys-Pro-Arg-Pro-Gly-Pro как перспективный кандидат для дальнейших доклинических исследований с целью разработки средств профилактики стресс-индуцированных нейровоспалительных состояний, в том числе депрессии и посттравматического стрессового расстройства.

«социальный» стресс; нейровоспаление; цитокины; ИЛ-1β; ИЛ-6; ФНО-α; ИЛ-4; ИЛ-10; тафтсин; селанк; производные тафтсина; нейроиммуномодуляция; гипоталамус; крысы

С. В. Королева, Н. Ф. Мясоедов, Изв. РАН. Сер. биол., 4, 429 – 438 (2019); DOI: 10.1134/S0002332919040076

R. Dantzer, J. C. O’Connor, G. G. Freund, et al., Nat. Rev. Neurosci., 9(1), 46 – 56 (2008); DOI: 10.1038/nrn2297

R. K. Farooq, K. Asghar, S. Kanwal, A. Zulqernain, Biomed. Rep., 6(1), 15 – 20 (2017); DOI: 10.3892/br.2016.807

M. G. Frank, M. D. Weber, L. R. Watkins, S. F. Maier, Neurobiol. Stress, 4, 62 – 70 (2016); DOI: 10.1016/j.ynstr.2015.12.004

S. Hassamal, Front. Psychiatry, 14, 1130989 (2023); DOI: 10.3389/fpsyt.2023.1130989

T. Kolomin, P. Mikhalskaia, A. Sedelnikova, JCPP, 2(2), 16 – 18 (2023); DOI: JCPP.2023-2-2.16-18

N. N. Kudryavtseva, Aggress. and Viol. Behav., 52, 101403 (2020); DOI: 10.1016/j.avb.2020.101403

D. H. Lee, J. Y. Lee, D. Y. Hong, et al., Biomedicines, 10(10), 2518 (2022); DOI: 10.3390/biomedicines10102518

D. B. McKim, M. D. Weber, A. Niraula, et al., Mol. Psychiatry., 23(6), 1421 – 1431 (2018); DOI: 10.1038/mp.2017.64

S. J. Mentch, M. Mehrmohamadi, L. Huang, et al., Cell Metab., 22(5), 861 – 873 (2015); DOI: 10.1016/j.cmet.2015.08.024

Y. Milaneschi, F. Lamers, M. Berk, B. W. Penninx, Biol. Psychiatry, 88(5), 369 – 380 (2020); DOI: 10.1016/j.biopsych.2020.01.014

V. A. Najjar, K. Nishioka, Nature, 228(5272), 672 – 673 (1970).

A. Niraula, K. G. Witcher, J. F. Sheridan, J. P. Godbout, Biol. Psychiatry, 85(8), 679 – 689 (2019); DOI: 10.1016/j.biopsych.2018.09.030

J. C. Nissen, S. E. Tsirka, Glia, 64(6), 923 – 936 (2016); DOI: 10.1002/glia.22972

N. S. Novikova, A. S. Diatlova, K. Z. Derevtsova, et al., J. Neuroimmunol., 337, 577070 (2019); DOI: 10.1016/j.jneuroim.2019.577070

J. B. H. Olia, M. Nikanfar, C. B. Avci, Brain Res., 1865, 149826 (2025); DOI: 10.1016/j.brainres.2025.149826

A. Siebert, M. Gensicka-Kowalewska, G. Cholewinski, K. Dzierzbicka, Curr. Med. Chem., 24(34), 3711 – 3727 (2017); DOI: 10.2174/0929867324666170725140826

C. W. Vander Kooi, M. A. Jusino, B. Perman, et al., Proc. Natl. Acad. Sci. USA, 104(15), 6152 – 6157 (2007); DOI: 10.1073/pnas.0700043104